galla_sh

Главный кандидат долго терпел: играл почти по правилам, если и позволял себе спереть с доски слона
или выколоть противнику глаз ферзем, то все-таки с оглядкой на электорат.

Известно, что демократия в странах , где она (демократия) суверенная – это право на выборы без права на выбор. В Туркмении избирали нового президента – думаю, никто не удивился тому, что победил старый. Кстати, набрал почти 98 процентов голосов, то есть белорусские выборы были на 20 процентов демократичнее, помните, наш глава тогда приказал избиркому остановиться на 78-и. На этом фоне предпоследние события в России, казались каким-то демразгулом. Там главный кандидат, играл почти по правилам, то есть, если и позволял себе спереть с доски слона или выколоть противнику глаз ферзем, то все-таки с оглядкой на электорат. Потому что казался напуганным: а вдруг избирателю станет стыдно участвовать в такой незатейливой клоунаде, и тогда не исключено, что вместо выборов он пойдет на Болотную площадь или на проспект Сахарова.
Стыд, понятно, термин не политический, будущие президенты, как правило, отучаются краснеть в раннем детстве (кроме, конечно, Александра Григорьевича, он еще в колыбели), но в некоторых странах политикам все же приходится вести себя относительно прилично. Есть гражданское общество, недремлющие конкуренты, разномастная пресса – достаточно недавнего примера с капутом кристально чистого по нашим понятиям немецкого президента. Это, конечно, не про нас, и не про Россию, поэтому сразу поясню: я говорю о том, что стыдно может стать не власти – это абсолютно исключено, а тем, кто ее вроде бы избирает. Лукашенко всегда было на это плевать, Путину, казалось, не всегда, но события последних дней показали, что евразийское наше братание не прошло бесследно. Двухсоттысячечленный митинг по разнарядке на Поклонной, 67 процентов эфирного времени у одного кандидата, внезапное давление на «Дождь» и «Эхо Москвы», передовики производства, готовые избавить страну от продажных либералов, игра ниже пояса против Михаила Прохорова на госканалах…
Объясняют по-разному: уходом «тонкого постмодерниста» Владислава Суркова, приходом в верхи российской политики ястребов типа Рагозина, оптимистичными соцопросами, обещающими победу Путина в первом туре, несбриваемой бородой председателя ЦИКа, изучением опыта Александра Григорьевича Лукашенко… Добавлю к этому еще одну версию.
Стая почуяла хозяина.
Все четыре года правления Медведева номенклатуре было неуютно. Вроде трон занят, нельзя от него далеко отходить, но то ли царь на нем сидит, то ли не совсем монарх… Надо всей душой ратовать за инновации или не торопиться? Надо искренне уверять всех «Свобода лучше, чем несвобода» или промолчать? Чему рукоплескать: перезагрузке или резолюции в пользу Каддафи? И вообще скажите, наконец, кому лизать? Что это за дурь такая – тандем?
И вот, наконец, все определилось. Никаких либералистических телодвижений больше делать не нужно. Старый хозяин возвращается, теперь главное бежать быстрее, чтобы первым приложиться к хозяйской руке. А значит, нужно погромче крикнуть: «Я здесь!» Дать команду на привоз уставшего от мягкотелой власти народа на Поклонную. Вывести из Совета директоров вредного Венедиктова. Всунуть встречу Путина с избирателями в популярную передачу «Чрезвычайное происшествие». По-депутатски сурово запросить у журналистов: откуда деньги на вражеские передачи? И неважно, что это выглядит идиотизмом и, казалось бы, играет против Путина. Холуйская интуиция безошибочна – выборы в России почти за месяц до дня голосования можно считать состоявшимися.
В очередной раз Александр Григорьевич может удовлетворенно потирать руки: он опять утер всем нос -- и стартовал первым, и прибежал первым.
Стыдно.

Оригинал взят у kassade в РАСПОЗНАВАНИЕ СИМПТОМОВ ИНСУЛЬТА

«Один подойдет – в лицо плюнет, другой подойдет – плюху даст».

Говорили о высоком -- о предательстве.
Начали с Пушкина: Я слышу вновь друзей предательский привет.
Продолжили Лермонтовым: Россию продает Фадей И уж не в первый раз, злодей.
Блеснули Блоком: И лишь о сыне, ренегате, Всю ночь безумно плачет мать…
Увы, на этом интеллектуальный ресурс предательски съежился и, побарахтавшись в мейнстриме (князь Курбский, Мазепа и Павлик Морозов), вернулись к нашим козлам.

Вяло потоптались на национальном лидере, мол, по части торговли страной никакой Фадей Булгарин с ним не сравнится. Отметили, что среди ренегатов тоже есть профессионалы. Например, писатель Проханов, известный слуга любой власти и не менее известный оппозиционер-мистик, умудрился в одной телепередаче предать дважды --и власть, и оппозицию. Сначала он призвал власть разыграть на очередном митинге «белорусский сценарий». То есть фактически провоцировал власть «быть сильной» -- устроить самоубийственную в любой стране, кроме Беларуси, бойню. А потом красочно расписал, как это все-таки романтично – безоружными переть на танки.
Повспоминали местных кандидатов на звание предатель-профессионал. И вот тут, на мой взгляд, обычная застольная беседа свернула в малоисхоженный переулок.
Можно ли считать предательством … верность?

«Простой человек» в последнее время от Лукашенко отвернулся, задержитесь на десять минут в любой очереди – сомнений не останется. Но есть свита и челядь, высшие администраторы, военные с большими звездами, журналисты с большими гонорарами, юристы со своеобразной трактовкой УПК… Лукашенко они тоже не любят – они никого, кроме себя, не любят. Но службу не оставляют, оппозиционерами не становятся, верность хозяину блюдут и часто с таким рвением, что поневоле вспоминается гулаговская овчарка по кличке Руслан из известной истории караульной собаки Георгия Владимова. Зачастую это приводит к преступлениям – издевательства над политзаключенными и прежде всего беспредел по отношению к Андрею Санникову и Николаю Статкевичу тому подтверждение.
Но предательство причем?
Даже юношеским идеалам демократии и свободы никто из них не изменил, у этих с детства идеал – карьера и хороший заработок.

Давайте не будем прикидываться, что все очень сложно. Наоборот, все проще простого. Врач, отправляющий больного в тюрьму, -- ренегат. Депутат, голосующий против интересов избирателя, -- ренегат. Журналист, сочиняющий оды и доносы, -- ренегат. Экономист, оправдывающий провальный бюджет, -- ренегат. Офицер, выполняющий преступный приказ, -- ренегат… Все они изменили: отвернувшимся от них старым друзьям, стесняющимся их детям, профессии, закону, клятве, присяге, стране…

Я понимаю, это только слова, а живется-то им неплохо, за ренегатство прилично платят. Впрочем, раз уж у нас такой литературный разговор пошел, то закончу с помощью Михаил Евграфыча Салтыкова-Щедрина. Это из «Письма к тетеньке»:
«Конечно, по нужде и ренегата иногда чествуют, но внутренно его все-таки презирают. И те презирают, которых он предал, и те, в пользу которых совершил предательство. Последние, впрочем, не столько презирают, сколько спешат надругаться. …Один подойдет – в лицо плюнет, другой подойдет – плюху даст. …Общее правило таково: баловать ренегата лишь до тех пор, пока не успеют выкупать его в помоях; когда же убедятся, что он по уши погрузился в золото и что возврат в первобытное состояние для него уж немыслим, то ограничиваются скудными подачками и изобильными пинками. Ренегат, прочно утвердившийся на высоте, – редкость; но и такому обыкновенно, по смерти, втыкают в могилу осиновый кол».

Мне больше всего нравится: «…он по уши погрузился в золото».

Какой такой, извините, хустисиализм или, на худой конец, чучхеизм нам нужен,
чтобы слиться в общенародном экстазе?


Шампанское на новогодних и рождественских застольях отшипело и отпенилось одинаково, но тосты, думаю, все-таки слегка отличались.
Оно и понятно – компании разные. Одни ходят на митинги, другие на задних лапках. Одни молча аплодируют, другие подобострастно рукоплещут. Одни выходят в интернет, другие – в люди. У одних любимая команда «Динамо», у других, увы, по-прежнему «Смир-рна!».
Какая национальная идея может нас всех объединить? Какой такой, извините, хустисиализм ар-гентинского разлива или, на худой конец, чучхеизм северокорейского нам нужен, чтобы слиться в общенародном экстазе? Кроме, конечно, к сожалению, нереального предвыборного обещания Александра Григорьича: «Больше не буду!»

Все невообразимые гнусности власти по отношению к Андрею Санникову и Николаю Статкевичу, которые она в последнее время демонстрирует нарочито и бессовестно, никакому разумному объяснению не поддаются. Хотя какое-то подобие логики – извращенной и преступной – можно в поведении вождя отыскать: видимо, даже простая мысль о том, что в стране есть свободные люди – пусть за решеткой, для него нестерпима. Оруэлловский вопрос «Если человек не страдает, как вы можете быть уверены, что он исполняет вашу волю, а не свою собственную?» не давал спать (не только в новогоднюю ночь) всем диктаторам во все времена.
Пожалуй, в очередной раз можно было бы удивиться тупой исполнительности средней руки на-чальников: им-то все-таки зачем нужна эта сомнительная слава самых старательных вертухаев в Европе? Но их реакция известна: «Мы простые исполнители, нам приказано». А что скажут про-стые исполнители угадать совсем просто – они, вообще, давно разучились говорить, во всяком случае произносить слова (не матерные) вслух.

А вот что удивляет по-настоящему – ноль реакции общества. Правовой беспредел полный: что с Санниковым на самом деле происходит не знает ни семья, ни адвокат; Статкевич, сидя за решет-кой, получил три года крытой тюрьмы усиленного режима вообще ни за что, за какой-то необъяв-ленный платочек носовой, террористам меньше дают за захват заложников. Но за исключением нескольких интернет-активистов большинство народа это сегодня волнует куда меньше, чем за-хватят ли, наконец, недовольные тем, что в Америке слишком много богатых, зажравшийся Уолл-стрит.
Казалось бы, что как не милосердие должно было сплотить людей в рождество – в конце концов, разве не милосердие – фундамент христианской церкви? Но кроме Александра Григорьевича, зачитавшего пару слов по бумажке об этом снедающем его чувстве (вроде, хорошо мы иезуит-ские повадки морального лидера изучили, а все равно на секунду померещилось, что сейчас ска-жет «Выпускаю!»), никто больше, включая отцов церкви, не осмелился напомнить власти ни о ми-лосердии, ни, тем более, о людях, которые в нем сегодня реально нуждаются. Тут мы, несмотря на все наше многообразие, действовали (или, точнее, бездействовали) исключительно однооб-разно: «Давайте выпьем за то, что б на следующий Новый год…»

Национальная идея, конечно, нам бы не помешала, если не представлять ее, эдаким шампуром, на который власть нас всех нанизывает. Чтоб ей, власти, удобнее было кушать. Или, например, как слегка подредактированный тост Шарикова не то о всеобщей стабильности, не то о всеобщей во-инской повинности «За то, чтоб все, как один…». Но пока идеи нет, можно было бы обойтись хотя бы символом. Я предлагаю в качестве такого всебелорусского символа наше самобытное, выве-денное отечественным пищепромом уникальное молоко с ярко выраженным национальным ко-лоритом – оно покипит-покипит, но так и не сбегает.

Серафим Кобыш

Думаю, сейчас каждый журнал, газета, сайт, блогер, читатель, пользователь составляют свой список топ-событий-2011. Надеюсь, они не совпадут – мы разные, только это нас и примиряет.

На мой взгляд, главное российское событие 2011 года, а может быть и всего последнего деся-тилетия, произошло в понедельник, 26 декабря в Куйбышевском районном суде Петербурга. «Жемчужный прапорщик» Вадим Бойко получил три с половиной года (пусть условно) за то, что «ударил по голове специальным средством (дубинкой)» участника несанкционированного митин-га.
Пока брезгливые россияне чураются Чурова, а остальные решают, что лучше строить – империю, дороги или демократию, рядовой судья районного суда меняет в стране «систему политических координат», то есть плюет в лицо двум из трех ветвей власти. И все оперуполномоченные по правам президента делают вид, что так и надо.
Знаете, я представляю, с какой кислой миной читал про это А. Г. Лукашенко: «Господи, с кем приходится торчать в одной Азиопе…».
Сам он заканчивает трудовой год выступлениями на разнообразных корпоративках. Роль все та же -- король, и амплуа то же – первый любовник. Зал полон, общий восторг, девочки с цветами…
Мне кажется, он не понимает, что это уже не театр, а павильон с ненастоящими сценой и залом, публики нет, ей не до политических спектаклей, и только клака работает без сбоев – ап-лодисменты звучат в нужный момент с нужной оглушительностью…
Все, как у всех бывших. Чем мириться с мыслью, что твое время ушло, лучше вообще без мыслей. Если бы он мог понять, что спектакль устарел, текст от бесконечных повторов стерся, цветы искусственные, а восторженные девушки – загримированные спецназовцы, то, чем черт не шутит, может, попробовал бы, ну, хотя бы амплуа сменить. Актер-то не бездарный, мог бы поискать себя в роли милосердного христианина, раскаявшегося грешника, внезапно прозревшего слепца, перед которым вдруг открылась вся глубина падения неверных соратников… Но зачем думать, если есть клака.
Жаль. Это значит, что главное событие уходящего года в Беларуси -- событие не случившееся: Санников, Статкевич и их соратники не вышли на свободу.

Которые случились:
1.Взрыв в метро (следствие, суд, приговор, неоднозначная реакция на приговор);
2. Экономический обвал, коллапс, кризис, крах суверенной модели социального государства (девальвация, гиперинфляция, внезапное обнищание большинства, крах веры сторонников Лукашенко в патерналистское государство и, соответственно, падение рейтинга Лукашенко);
3. Уничтожение организованной оппозиции. Отказ власти от «игры в демократию», от имитации соблюдения законов (аресты, следствие, приговоры, тюремные сроки, исходя из политической целесообразности, полная ликвидация гражданских прав и свобод);
4. Лавинообразный рост числа пользующихся интернетом. Массовый (практически стопро-центный) уход недовольных в интернет, превращение он-лайн пространства в «территорию сопротивления» власти;
5. Массовая эмиграция специалистов, утечка мозгов и рабочих рук.

С Новым годом, "однако" !

КОБЫШ

Мой анёл паляцеў на неба

Ну што можна дадаць да гэтага цудоўнага тэкста
Танечка, я веру, што ты па-ранейшаму нас не пакінула назаўсёды.

«Скоро у нас появится гражданское общество. Вот тогда…»


Интеллигент не любит риска,
Он в меру красный, как сосиска.
В. Маяковский

Пока москвичи с сомнением посматривают в зеркала, пытаясь понять, что в них изменилось после Болотной, в Думе делят комитеты и комиссии. Делят, естественно, те, кто сразу после выборов с бескомпромиссной отвагой заявили, что им с нечестными мандатами не по пути.
Российская оппозиция потому и называется системной, что она систематически что-нибудь заявляет и делит. Потому власть ее не боится, а избиратели к ней не прислушиваются. Кстати, отечественная «пятая колонна» в этом смысле принципиально отличается от российской – систематически она только сидит (в годовщину прошлогоднего побоища это еще раз подтвердилось), а делить ей с недавних времен запрещено по закону.
Но пока о ЕЭП-братьях.
Судя по некоторым судорожным телодвижениям Кремля после Болотной, -- власть все же что-то испугало. Масштаб? Состав? Лозунги? Думаю, это могло насторожить, заставить тактику поменять, бюджеты подкорректировать, пиар подредактировать, но испугать – вряд ли.
А вот то, что началось после митинга – вполне. Больно похоже стала Москва на себя, какой она была 20 с лишним лет назад. Болотная неожиданно вывела из летаргического сна силу, с которой власть традиционно не любит конфликтовать, -- российскую интеллигенцию. Ту самую, что с начала 90-х демонстративно из политики ушла (кроме всеядных профессионалов), считая себя частично виноватой и целиком пострадавшей. И которая – вдруг -- увидела не худшую свою часть на Площади. Между тем известно, интеллигенция – мотор всех революций. Те, что сидят за рулем, прекрасно знают, что с выключенным мотором машина может двигаться довольно долго – пусть тихонько и под уклон, а с включенным -- ее начинает заносить то вправо, то влево, а то и вообще в штопор... Потому, кстати, и понадобился Прохоров: средний класс (в российском варианте) это все-таки только инновации с модернизациями, а не коренной слом системы.

Правда, иногда в штопор можно и вообще без машины – с одним большим и красивым рулем в руках. Это мы вернулись в родное отечество.
Не знаю, как по числу интеллигентов на квадратный метр, но по количеству госдуховности на душу населения белорусы, безусловно, никому не уступают, даже рыдающим корейским единомышленникам. Александр Григорьевич за этим следит строго и сам подает добрый пример. В каждом Указе главы нравственность брызжет и переливается через край. Любой спич или интервью – готовый моральный кодекс. Строителя. Однако эффект каждодневной духовной инъекции странноватый получается, мягко говоря. «Нашу страну часто упрекают в том, что по своим моральным устоям она как будто осталась в прошлом, -- заявил недавно глава Беларуси на вручении премий за лучшую духовность. -- Что ж, может быть, и так. Но я убежден: это наша величайшая заслуга!». Лукашенко скромничает: это лично его заслуга, что и страна осталась в прошлом, и моральные устои белорусской власти, судя по дикой истории с украинскими девушками-феминистками, -- из самых мрачных десятилетий прошлого века.
Предвижу возражение. Какие, мол, моральные устои у лизоблюдов, готовых выть во славу и поддакивать каждому чиху. Они и слово «мораль» давно забыли. Даже сам вождь с ними рискует – «Если собаку долго держать на привязи, трудно ждать от нее привязанности».
Думаю, однако, все несколько сложнее. Я бы не стал категорически утверждать, что (без)нравственный вирус, внедряемый Лукашенко, безопасен даже для его ближайшего окружения. Они не потому (ладно, не только потому) в тюрьму сажают, не судя, бюджет принимают, не читая, или мандаты выдают, не считая, что циники и подонки. Вирус этот постепенно уничтожает саму свободу воли. Они уже не могут жить по-другому, потому что лишены возможности выбора – это не порок, это такой душевный изъян, он не лечится. Потому, кстати, никто и на секунду не засомневался, что издевательства над украинскими феминистками – их рук дело.
Впрочем, все это – не новость. Новость мне сообщил старый приятель, с которым на днях столкнулись, он в прошлом году хотел пойти на Площадь, но не сложилось. «Я держу паузу, -- сказал он многозначительно. – Скоро у нас появится гражданское общество. Вот тогда…».
Что будет, если держать паузу долго, довольно убедительно описал французский философ Бернар Леви в книге с очень понятным белорусам названием -- «Во власти темных веков»: « Хорошо помню одну женщину-инженера из ГДР — совершенно нормального человека, демократку до мозга костей с долгим диссидентским опытом. Так вот, она расплакалась, когда я попросил ее составить программу совместной работы. «Меня учили не принимать решения самой, — объяснила она, вытирая слезы. — Мне словно ампутировали эту часть мозга».

А 24-го в Москве на проспект Сахарова уже собираются прийти пятьдесят тысяч человек.

КОБЫШ

История из жизни белорусской глубинки. В то время как россияне были массово озабочены проблемами демократического голосования, в небольшом городке Молодечно жители решали свои насущные проблемы. Одна недовольная жена отправила своего 47-летнего мужа достать денег для покупки мяса к новогоднему столу. Муж с 75-летним тестем пришли с пилой на главную площадь Молодечно к установленной новогодней елке. Их, собственно, интересовало не вечнозеленое дерево, а металлический каркас, на котором держалась елочка. Без дерева он превращался в металлолом, который стоит денег. Процесс спиливания, к сожалению, прошел не совсем гладко. Пильщики не рассчитали траекторию и падающая елка упала на памятник Владимиру Ильичу Ленину, снеся ему аккуратно голову с кепкой , как Берлиозу.
Милиция быстро вычислила лесорубов, использовав классический метод поимки шпионов в советском кино. Их сдали простые белорусские люди - торговцы рынка. В то время, как редкий человек заходит сейчас в торговые ряды, двое мужчин, покупающих в большом объеме мясную продукцию, сразу показались подозрительными." Не наши люди. Чего это они так много и дорого ?!".
Каркас обнаружили-таки в пункте сдачи металлолома, а вот с пострадавшей головой Ильича возникли проблемы. Мало того, что ее выбросили, она не подлежит восстановлению. Во всяком случае, в таком виде ее невозможно не посадить на ленинские плечи, не преподнести на балу на блюде. По слухам, в Молодечно прибыла группа реставраторов...
Эта информация в ее оригинальном виде была сразу же удалена из сайта "Хартии". А жаль. Даже если в этом житейском анекдоте есть доля вымысла, белорусы ее приняли как реальную, ибо "мы живем для того, чтобы Кафку сделать былью". ( Сумели ведь похитить косу девушки из монументальной скульптуры , посвященной Якубу Коласу на площади в центре Минска. Теперь новая коса сияет металлическим блеском на груди поэтической музы). В комментах были реальные советы чего делать с поврежденной головкой Ленина , например, "приделать к памятнику голову сами знаете кого. Все равно никто не заметит".